Rambler's Top100
———————— • ————————

Книги

————— • —————

Трагедия русского офицерства

——— • ———

Глава VII
Русское офицерство после гражданской войны

——— • ———

Эмиграция

1 • 2

Некоторое количество офицеров-эмигрантов имелось в Европе и до окончания Гражданской войны. Помимо находившихся на службе за границей и в плену и так и не вернувшихся в Россию, часть офицеров покинула Россию уже после Февральского переворота, а в течение 1918–1919 гг. за границей оказались тысячи офицеров, спасавшихся от красного террора, а также значительное число тех, кто по инвалидности или возрасту не мог принять участие в антибольшевистской борьбе. В одной Финляндии, куда спасалась основная масса беженцев из Петрограда, к 1919 г. находилось более 20 тыс. эмигрантов, в т.ч. 2–2,5 тыс. офицеров{1181}. Основной поток хлынул с начала 1920 г.: после эвакуации Одессы и Новороссийска в январе-марте не менее трети эвакуированных попали не в Крым, а в Турцию, Болгарию (до 10 тыс. беженцев, из которых офицеров могло быть до 1,5–2 тыс.) и Египет (куда, в частности, были вывезены из Новороссийска Донской кадетский корпус и ряд учреждений и госпиталей). Несколько тысяч офицеров из состава войск Киевской и Новороссийской областей ВСЮР перешли под командованием ген. Бредова в Польшу, а некоторые — в Румынию. В это же время происходила эвакуация Северной и Северо-Западной армий, офицеры которых из Финляндии, Норвегии и Эстонии рассеялись вскоре по всей Европе. Правда, несколько тысяч потом вернулось в Крым, где оставались до самого конца Белой борьбы. Летом 1920 г. в Крыму было более 500 тыс. беженцев и столько же в Европе, Египте и на Ближнем Востоке{1182}. К началу мая 1920 г. по данным красной разведки в Турции и Болгарии находилось около 45 тыс. русских, из которых почти половину составляли офицеры, в Крым из них вернулось около 4 тыс. Кроме того, к середине ноября (в основном из Константинополя) 2850 офицеров нелегально (через Румынию, Польшу и Закавказье, а также морем с помощью контрабандистов) возвратилось в Россию{1183}. Следовательно, осталось за границей около 15 тыс. офицеров.

Образцово проведенная эвакуация Русской армии ген. Врангеля из Крыма в начале ноября 1920 г. привела в Константинополь на 126 кораблях 145693 чел., не считая судовых команд, в т.ч. 50 тыс. чинов армии и 6 тыс. раненых{1184}. Красная разведка считала, что из Крыма было вывезено 12 тыс. офицеров боевых частей, 7 тыс. раненых офицеров и более 30 тыс. офицеров и чиновников тыловых частей и учреждений, а также 10 тыс. юнкеров (цифра явно нелепая, завышенная едва ли не десятикратно), до 15 тыс. казаков и 4–5 тыс. солдат, кроме того, до 60 тыс. гражданских лиц (в большинстве членов семей офицеров и чиновников){1185}. Учитывая, однако, что в Крыму всего было 50 тыс. офицеров, эта цифра завышена. Как было показано выше (см. главу IV) из Крыма выехало до 30 тыс. офицеров.

Командование не считало борьбу законченной и во что бы то ни стало стремилось сохранить армию как боевой организм. Еще в пути она была сведена в 1-й армейский (ген. Кутепова), Донской и Кубанский корпуса, разместившиеся, соответственно, на Галлиполийском полуострове, в районе Чаталджи (50 км. к югу от Константинополя) и о. Лемнос (уже бывший ранее прибежищем части эвакуированных из Новороссийска). В Константинополе армию разрешалось покинуть всем престарелым и раненым офицерам, а также всем штаб-офицерам, которым после сведения частей не осталось строевых должностей. Были распущены и практически все тыловые учреждения и организации.

1-й армейский корпус (26596 чел.) состоял в Галлиполи из 1-й пехотной (4 именных полка, в один из них — Алексеевский, были сведены все прочие пехотные части), Кавалерийской дивизии (1–4 полки, Гвардейский дивизион, Офицерский учебный кавалерийский полк и Запасный ремонтный эскадрон), 1-й артиллерийской бригады (4 именных, 5-й Тяжелый и 6-й Бронепоездной и Конно-артиллерийский дивизионы), Технического полка и Железнодорожного батальона. Там же действовали 6 военных училищ и 3 офицерских школы (артиллерийская, инженерная и фехтовально-гимнастическая). Кубанский корпус (16050 чел.) состоял из 1-й (1–3 полки, Горский и 1-й конно-артиллерийский дивизионы) и 2-й (4–6 полки, Гвардейский и 2-й конно-артиллерийский дивизионы) Кубанских конных дивизий и Кубанского технического полка. Донской корпус (14630 чел.) — из 1-й (1–6 Донские казачьи и Терско-Астраханский полки и 1-й артиллерийский дивизион) и 2-й (7–10, 18-й Донские казачьи и Дзюнгарский калмыцкий полки и 2-й артиллерийский дивизион) Донских казачьих дивизий и Донского технического полка{1186}.

Армия оказалась в очень тяжелом положении, разместившись в старых, полуразрушенных деревянных бараках и даже просто палатках, которые должны были служить убежищем в зимнюю пору. Начались массовые заболевания, у тысяч людей открылся туберкулез в острой и быстро прогрессирующей форме. При отсутствии медикаментов уже за декабрь-январь умерло около 250 чел. Офицеры жили в палатках в большой скученности без всяких средств к существованию (все, имевшее какую-то ценность, имущество было продано в первые же дни в Константинополе за продукты). На 12 февраля 1921 г. численность армии составляла 48319 чел., среди которых до половины офицеров.

В таких разлагающих условиях Врангель и его окружение (в первую очередь генералы А.П. Кутепов, П.А. Кусонский, П.Н. Шатилов) прилагали неимоверные усилия по поддержанию дисциплины, понимая, как важно сохранить «надежный и вполне подготовленный кадр будущей армии». Проводились учения, парады, офицерские военно-штабные игры, активно действовали военно-полевые суды, решениями которых 40 офицеров были разжалованы в рядовые. Абсолютное большинство офицеров оставалось на высоте положения, и среди 10 тыс. человек, покинувших лагеря в первые месяцы 1921 г. по настоянию французского командования, их было лишь несколько десятков. Положение офицеров вне армии было едва ли лучше. Им приходилось работать продавцами газет, посудомойками, грузчиками, чернорабочими и т.д., подвергаясь бесконечным и бесчисленным унижениям, зачастую даже побоям турецких полицейских. Константинопольская эпопея, неоднократно описанная в десятках мемуарных и художественных произведений, хорошо известна. Некоторое офицеры бежали даже в армию Кемаля Ататюрка, импонировавшего им своим твердым и решительным характером.

После того, как стала очевидна беспочвенность надежд на возобновление военных действий, армию было невозможно сохранять в неизменном виде, и по мысли П.Н. Врангеля она должна была существовать в «полускрытом виде». Было принято решение о перебазировании армии в Болгарию и Югославию. На 22 мая 1921 г., когда началась отправка войск, они насчитывали 12833 офицера и 29816 солдат и казаков (штаб, конвой Главнокомандующего и ординарческий эскадрон в Константинополе — 109 офицеров и 575 солдат, 1-й армейский корпус — 9363 и 14698, Донской корпус — 1977 и 5690, бригада в Кабадже 218 и 1059; при армии состояло 2000 женщин и 459 детей). Кавалерийская дивизия уже с августа 1921 г. находилась в Югославии, принятая в полном составе — 3382 чел. на пограничную стражу и частично в жандармерию (64 старших офицера на офицерские, 778 офицеров на унтер-офицерские должности); позже к ним присоединились 1100 чел. гвардейской казачьей группы и около 300 чел. на свободные вакансии из прибывших с последним эшелоном из Галлиполи{1187}. Переезд войск (сохранивших часть оружия и насчитывавших тогда до 24 тыс. чел.) закончился в середине декабря 1921 г. На севере и северо-востоке разместился 1-й армейский корпус со штабом в Велико Тырново, а в южной части страны — Донской корпус со штабом в Стара Загоре. Части армии размещались на работы по строительству дорог, на шахты и т.д., по возможности сохраняя свою организацию (одним из главных мест сосредоточения чинов армии были шахты в Пернике, на которых работали несколько сот человек, в частности 260 корниловцев, причем командир 2-го Корниловский полк полковник М.Н. Левитов пошел простым забойщиком, отказавшись от должности старшего{1188}). До 11 тыс. чел. (главным образом казаки Кубанского корпуса) осело в Югославии. После перевода армии на Балканы в Константинополе и его окрестностях еще оставалось много офицеров, не бывших в военных лагерях: из около 30 тыс. беженцев, учтенных по профессиям, только не имеющих гражданской профессии (кадровых) офицеров насчитывалось 3660 чел.{1189}

Часть наиболее решительных и непримиримо настроенных офицеров сплотилась вокруг ген. В.Л. Покровского, создав организацию, главной задачей который было осуществление десантов в Россию. Начальником штаба ее был Ф.Н. Буряк, личным составом ведал полковник И.Д. Золотаревский, связью и расквартированием — генерал-майор М.Д. Гетманов, политической разведкой — Н.В. Бабкин, военно-морской — генерал-майор В.В. Муравьев, офицером для поручений был кап. В.И. Драгневич, представителем в Сербии — ген. А.А. Боровский, в Константинополе — полковник Кучук-Улагай. Однако попытки высадить десанты на Кавказе по разным причинам потерпели неудачу. Одна из групп распылилась в районе Трапезунда, другая сразу попала в засаду и была уничтожена{1190}. Организация боролась также с большевистской агентурой и насаждавшимся ею «возвращенческим» движением.

Отношение болгарского социалистического правительства, находившегося под сильным советским влиянием, к русским офицерам (ориентировавшимся на правые круги) было крайне неприязненным. Среди командного состава проводились обыски и аресты, и более 100 видных офицеров во главе с генералами В.Е. Вязьмитиновым, А.П. Кутеповым и П.Н. Шатиловым были высланы в Югославию. Были случаи убийств жандармами русских офицеров (от их рук пал, в частности, и ген. Покровский). Переворот 9 июня 1923 г., приведший к власти правительство Цанкова, резко изменил положение русских офицеров, тем более, что сформированные из них отряды под руководством генералов Туркула и Витковского (первые «нестроевые роты» с болгарской формой были организованы еще в июле-августе) сыграли важнейшую роль в подавлении осеннего коммунистического восстания.

Постепенно чины армии стали рассеиваться по всей Европе, причем основной поток устремился в Чехословакию (где были созданы условия для завершения и получения высшего образования), Бельгию и Францию, куда переезжали в организованном порядке в отдельные города (иногда имея контракты на работу на местных предприятиях) целые группы офицеров определенных воинских частей. Офицеры, имеющие ранее осевших в Европе родственников, стремились воссоединиться с семьями. Большинство офицеров в начале 20-х годов было сосредоточено на Балканах. В Венгрии переговоры ген. А.А. фон Лампе о размещении воинских частей были безуспешными. В Германии, которая тогда была крупнейшим центром русской эмиграции (на декабрь 1922 г. до 600 тыс. чел.), находились в основном офицеры Северо-Западной армии. До 1921 г. германское правительство помогало содержать остатки Западной Добровольческой армии П.Р. Бермонта-Авалова, жившего в Гамбурге и не оставлявшего надежды на продолжение борьбы. Германия тогда была также центром сосредоточения монархических организаций и сторонников германской ориентации (генералы П.Н. Краснов, В.В. Бискупский, А.Г. Шкуро, полковник Ф. Винберг и др.). В Польше в это время еще находились русские формирования С.Н. Булак-Булаховича, служившие базой для отправки отрядов в Белоруссию (полковник Лавочников, поручик Шуньянц и др.), но после 1922 г. они прекратили организованное существование, и вообще с ухудшением отношения к русским эмигрантам последние стали покидать Польшу.

Осенью 1921 г. была проведена перепись и регистрация офицеров, оказавшихся в Европе, которая особо тщательно проводилась на Балканах. Зарегистрировалось всего примерно 10 тыс. офицеров (в т.ч. около 600 генералов и более 4 тыс. полковников и подполковников) — почти все из служивших на Юге России. Едва ли, однако, она могла охватить более четверти всех офицеров. Скорее всего, судя по доле штаб-офицеров, она касалась только тех, кто не был в рядах армии после ноября 1920 г. (в Галлиполи, Чаталдже и на Лемносе){1191}.

В 1921–1922 гг. в среде офицеров, оказавшихся вне строевых частей армии, начали создаваться офицерские организации, различные военные общества и союзы. В Нормативном уставе, разработанным командованием Русской армии предусматривалось, что их действительными членами могут быть только офицеры, а военные чиновники, врачи и священники — членами-соревнователями. Предписывалось к 1 ноября 1922 г. произвести регистрацию офицеров вне армии и лиц, могущих и желающих служить, считать временно находящимися в резерве, а остальных — уволенными от службы. Регистрационный лист содержал следующие вопросы: 1. Служба в антибольшевистских армиях: когда вступил в армию и в какую; в каких частях служил и какие занимал должности; последний чин и старшинство в нем по последнему о нем приказу; награды; ранения и контузии; имеет ли категорию и какую; судимость; когда покинул ряды армии и флота. 2. В каких обществах и союзах состоит и с какого времени. 3. Имеет ли возможность и желание стать в ряды армии или флота по зову Главнокомандующего. 4. Адрес{1192}.

23 июля 1921 г. с целью объединения офицерских организаций был образован «Совет Союзов и Обществ бывших русских воинов, находящихся в Турции», куда вошли следующие организации (численность дается на 23 июля 1921 и то же число 1922 г.): Союз Русских инвалидов (1531/1536), Общество кавалеров ордена Св. Георгия (185/185), Союз офицеров армии и флота (381/295), Союз участников 1-го Кубанского похода (223/216), Общество офицеров Генерального штаба (58/44), Общество офицеров Русского экспедиционного корпуса во Франции и Македонии (27/27), Общество офицеров Конной Артиллерии (42/40), Группа лиц, поддерживающих духовную связь с русскими военными за границей (874/237) — всего 2430 членов. Имелись и более малочисленные (10–15 чел.) организации: «Кружок Заамурцев», «Союз офицеров Интендантской Академии» и т.п. Ряд организаций по различным причинам (не чисто военный, а корпоративный характер, наличие политической платформы) не вошли в состав «Союза»: Общество бывших пажей, Русский Авиационный Союз, Союз офицеров Российской Императорской гвардии{1193}.

В 1921 г. в Белграде возник Совет объединенных офицерских обществ в Королевстве СХС в составе всех местных офицерских организаций, некоторые из которых распространяли свою деятельность и на другие страны. К концу 1923 г. в него входили следующие общества: русских офицеров в Королевстве СХС — 225 чел., офицеров Генерального штаба — 318, офицеров-артиллеристов — 290, военных юристов — 33, военных инженеров — 121, офицеров инженерных, железнодорожных и технических войск — 652, бывших воспитанников Николаевской Инженерной академии и училища — 306, офицеров Корпуса военных топографов — 88, военных интендантов — 63, гвардейской артиллерии — 55, георгиевских кавалеров — 150, морских офицеров — 709, пажей — 129, бывших юнкеров Николаевского кавалерийского училища — 51, офицеров Корпуса военно-воздушного флота — 200, Союз полковых объединений гвардейской пехоты и сапер — 190 (членами последнего были не отдельные лица, а полковые объединения в полном составе); всего 3580 чел. Советом было основано Русское офицерское собрание, имевшее целью дать возможность офицерам проводить свободное время в офицерский среде и пользоваться библиотекой, читальней и столовой. Его членами были все офицеры, чиновники и военные священники и члены их семей{1194}. В Болгарии офицеры, не состоящие в строевых частях армии, образовали Союз русских офицеров.

Кроме того, для массы офицеров, находящихся вне структур Русской армии, центрами притяжения были учреждения и организации самых разных типов: российские представительства и посольства, отделения Общества Красного Креста и Земгора, различные общества взаимопомощи, общежития и столовые на общественных началах, бюро и агентства по трудоустройству и т.д. Офицеры состояли также в национальных и профессиональных организациях. Многие же находились совершенно вне всяких организационных структур.

В Софии существовали: Управление Всероссийского союза городов, Союз русских воинов, Союз инвалидов, русская военная миссия, в Варне — Союз офицеров, Союз увечных воинов, Союз взаимопомощи служащих в армии. В Плевне было отделение Союза инвалидов, в Новой Загоре — представительство Общества Красного Креста; представительства Земгора имелись в Плевне и в Тырновском округе. В Белграде находились Управление российского военного агента и Управление российского морского агента; Трудоустройством занималась Государственная комиссия в Королевстве С.Х. С. (Югославии), которая имела районные бюро труда: в Панчеве, Сееке, Сараеве, Нише и агентства: в Субботице, Самборе, Пегце, Добое, Парелине, Зайчаре и Шабаце. Ряд организаций имелся и в Германии, прежде всего в Берлине — Русский союз увечных воинов, Союз бывших русских военнопленных и интернированных, Союз взаимопомощи украинских офицеров в Германии, Союз русских летчиков в Германии. Существовал также Союз взаимопомощи офицеров бывшей Российской армии и флота. Во Франции тогда еще не было центральных воинских учреждений, и массовое переселение эмигрантов еще не началось. Однако в Париже находилось Главное управление бывшего Главнокомандующего ВСЮР, Управление военного агента и российская военная миссия, Управление военно-морского агента. Имелись также Союз офицеров-участников войны, Общество помощи бывших русских воинов во Франции, Союз офицеров-инвалидов, а также русское офицерское общежитие и столовая.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Оглавление
Книги


swolkov.org & swolkov.narod.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн swolkov.org & swolkov.narod.ru © Вадим Рогге